РАО ЕЭС экономит на страховках :: Cтационарные аккумуляторные батареи
 





тел. Ростов+7 569 0020265,
не дозвонились?мы перезвоним!

На объектах, где используются стационарные аккумуляторные батареи важно обеспечить четкое и неукоснительное соблюдение всех требований по их надлежащей эксплуатации и обслуживанию.

РАО ЕЭС экономит на страховках

24-02-2005
Ведомости

http://vedomosti.ru

РАО “ЕЭС России” так и не решилось застраховать ответственность своих менеджеров и членов совета директоров на случай ошибочных решений. Вместо этого энергохолдинг предлагает страховать юридические расходы, чтобы в случае судебных разбирательств страховая компания возместила затраты руководителей РАО на оплату услуг юристов.

РАО ЕЭС еще несколько лет назад задумалось о страховании ответственности своих директоров, пункт об этом в 2003 г. даже был внесен в положение о вознаграждении членов совета директоров. Но до сих пор такой договор не был заключен. В пятницу совет директоров энергохолдинга вновь намерен рассмотреть вопрос о страховании ответственности членов совета и топ-менеджеров. Как рассказал “Ведомостям” источник, знакомый с материалами к заседанию, теперь РАО намерено страховать только “некоторые риски”. То есть если член правления или совета директоров будет привлечен в качестве ответчика, подозреваемого или обвиняемого в гражданском, административном или уголовном процессе, участие в котором связано с исполнением должностных обязанностей, ему будут возмещены судебные издержки. Это касается и дел о защите чести, достоинства и деловой репутации, в которых менеджер или директор РАО выступает истцом. При этом выплаты предлагается производить, только если менеджер или директор выиграл дело. Если же суд признал застрахованного виновным или полностью удовлетворил иск, поданный против него, деньги он не получит.

Размер возможных выплат невелик. Источник, знакомый с материалами к совету директоров, утверждает, что менеджер РАО ЕЭС сможет получить в рамках одного судебного процесса не больше $20 000, а член совета – не больше $50 000. При этом общая страховая сумма составит, по оценкам РАО, $1,15 млн в год, а страховая премия – $46 000. Компанию для заключения договора РАО еще предстоит выбрать на конкурсе.

Представитель крупного акционера энергохолдинга называет идею РАО ЕЭС “по-человечески правильной”. “РАО сейчас реформируется, и всегда найдутся те, кто согласен с изменениями, и те, кто их не приемлет. Поэтому понятно желание главного реформатора и его коллег застраховать свои личные риски”, – сказал он. А вот директор Prosperity Capital Management Александр Бранис тоже считает, что менеджеры и директора РАО могут сами оплатить услуги юристов. Но ответственность своих руководителей энергохолдинг пока решил не страховать, отмечает источник, близкий к РАО ЕЭС. По его словам, ни одна страховая компания не смогла предложить энергохолдингу приемлемых условий. “Договоры составляются так, что получить возмещение со страховщика практически невозможно”, – утверждает он.


Большой вызов

26-05-2008
«Эксперт Волга» №21 (109)/26 мая 2008

 

Вадим Пономарев, редактор отдела промышленности «Эксперт Волга»

«Эксперт Волга» №21 (109)/26 мая 2008

С покупкой Волжской ТГК «КЭС-холдинг» вошел в пятерку крупнейших энергетических игроков страны. Однако его амбиции этим не исчерпываются - топ-менеджеры КЭСа готовы подхватить выпадающее из рук РАО «ЕЭС России» знамя дальнейших преобразований в энергетике

Михаил Слободин

Холдинг «Комплексные энергетические системы» («КЭС-холдинг») начинался со сбора разнородных энергетических активов, выделяемых в процессе реформы РАО «ЕЭС России». И за пять лет ему удалось выстроить такую стратегическую политику, что она позволила КЭСу стать одной из крупнейших отечественных энергокомпаний. Генерирующие станции холдинга располагаются в 16 регионах Урала и Поволжья, а по уровню вырабатываемой ими совокупной тепловой мощности КЭС вправе претендовать на звание лидера общероссийского масштаба. Капитализация холдинга, по оценке его менеджеров, сейчас составляет около 80 млрд рублей, и в ближайшие несколько лет она должна как минимум утроиться. За счет чего - в интервью журналу «Эксперт Волга» рассказал президент «КЭС-холдинга» Михаил Слободин.

Логика развития

- Ваша компания начала развиваться с Урала. Это объясняется тем, что вы сами там родились и выросли, или же интересом к данному региону со стороны группы «Ренова», куда входит «КЭС-холдинг»?

- С одной стороны, я член команды группы «Ренова», но это, скорее, связь по жизни. С другой стороны, «Ренова» - акционер КЭС. Начинали действительно с Урала по вполне очевидным причинам - система взаимоотношений в регионе была для нас понятной, а инвесторы, естественно, вкладывают деньги в первую очередь туда, где ситуация более-менее ясна. Мы довольно быстро стали инвестировать не по географическому принципу, а исходя из логики развития электроэнергетического сектора. Впоследствии научились работать с другими регионами, устанавливать там новые взаимо­связи, и, соответственно, определялись с направлением своих инвестиций. В результате начали с Урала, затем приросли Вяткой и Нижним Новгородом. ТГК-7 - это наше последнее достижение. В данном случае работа велась уже на масштаб бизнеса.

- КЭС покупал совершенно разнородные активы: генерацию, сбыты, сети... Чем объясняется такая всеядность?

- Все это мы получили, приобретая акции вертикально-интегрированных региональных АО-энерго, которые объединяли сети, генерацию и сбыт электроэнергии. В составе АО-энерго мы вынуждены были приобретать все эти активы, Затем, когда АО-энерго распаковывались в рамках общей схемы реструктуризации отрасли, мы продавали то, что считаем непрофильным бизнесом. Когда «КЭС-холдинг» только начинался, у нас были и подразделения в области строительства сетей. Мы их приобрели, капитализировали, а теперь продаем. Заработали в десять раз больше того, что вложили - в общем-то неплохо, но раз это не наш профиль, мы от таких активов отказываемся.

- По первоначальным планам, уже в этом году генерирующие компании должны были выйти из капитала сетевых компаний. Однако затем срок был сдвинут на 2010 год. Учитывая то, что у «КЭС-холдинга» до сих пор остаются доли в «МРСК Волги» и «МРСК Урала», можно предположить, что вы такому решению поспособствовали?

- Мы в этом не участвовали. Корректировка сроков продиктована скорее тем, что не все вертикально-интегрированные компании успели завершить процессы реорганизации. Для нас этот перенос не актуален. Для нас принципиально другое - можем ли мы получить контроль в компании (мы же не портфельные инвесторы, а стратегические). А поскольку в таких видах бизнеса контроля в перспективе получить нельзя, то мы из него выходим, планомерно доводя цену актива до какого-то оптимального для нас состояния, и продаем.

- Если так, зачем вам нужно было входить в уставный капитал сетевой компании «Ленэнерго»?

- Это было чисто портфельной инвестицией. Была возможность относительно дешево зайти, мы ею воспользовались, а теперь поэтапно выходим оттуда и зарабатываем средства, которые, опять же, реинвестируем в свою генерацию.

- И таких возможностей было много?

- Мы действительно довольно дешево зашли в энергетику. Потому что зашли рано, большим фронтом и тем самым сильно облегчили себе задачу с точки зрения стоимости приобретений. Но такая ситуация уже в прошлом - все дальнейшие возможности недорого зайти, пожалуй, уже закончились.

- Так что останется в итоге?

- 90 процентов купленных нами активов реально укладываются в логику построения бизнес-модели, которая характерна для крупных европейских энергетических компаний. Мы двигаемся в этом же направлении - хотим стать сбалансированной вертикально-интегрированной энергокомпанией, которая производит тепловую и электрическую энергию и поставляет электричество, тепло и газ конечному потребителю.

Сбор генерации

- Вы последовательно установили контроль над ТГК-5, ТГК-6 и ТГК-9. Какова ваша доля в ТГК-7 (ВоТГК)?

- Наша доля в Волжской ТГК сейчас - чуть меньше 30 процентов, после приобретения госпакета увеличится до шестидесяти с лишним. Акции на себя мы еще не переоформили - это долгая процедура, однако де факто мы уже в логике того, что владеем контрольным пакетом.

- А как же «Газпром», который неоднократно проявлял интерес к вхождению в уставный капитал ВоТГК?

- С «Газпромом», конечно же, будем договариваться. Мы уже в процессе переговоров. Найдем разумную формулу учета всех интересов.

- Но контрольный пакет ВоТГК останется за вами?

- Возможны разные варианты.

- Почему Федеральная антимонопольная служба (ФАС) так долго не давала вам разрешение на консолидацию ТГК-6 и ТГК-7?

- Причины были объективными. На сегодня нет понятных, отработанных процедур по поводу просчета рынка: насколько каждый из его игроков может контролировать рынок и влиять на цены, исходя из своего объема владения мощностями. По сути, мы первые с ФАС и АТС (Администратор торговой системы - прим. Ред) провели эту работу. Это было трудное и непростое в технологическом плане упражнение. В данном случае ФАС двигается в абсолютно правильном, на наш взгляд, направлении.

- Если приоритет «КЭС-холдинга», как вы заявляли - тепловая генерация (ТГК), то зачем вам тогда ОГК-1?

- Стандарты консолидации отрасли диктует «Газпром». Чтобы выжить, компания должна иметь достаточно крупные масштабы и серьезнейший задел по эффективности. Такой задел есть только у гидрокомпаний. Все остальные для выживания в тяжелой конкурентной борьбе и с учетом обязательств по строительству новых мощностей должны укрупняться - это неизбежно. В этой связи мы ищем логичные пути эффективного увеличения объемов и масштаба бизнеса. Поэтому смотрим и на ОГК-1 тоже. Но пока сделки нет. Мы идем в эту сделку, понимая, что она должна быть разумной по экономическим параметрам. 700, 600 и даже 500 долларов за киловатт установленной мощности нас не устраивает. Если удастся взять по хорошей, правильной цене с понятной системой обязательств - это будет хорошая сделка по расширению бизнеса.

- «Правильная цена» - это какая?

- Я не хотел бы сейчас это комментировать. То, что я назвал - это цены неправильные.

- ТГК-5 вы купили по 500 с небольшим долларов за киловатт, ТГК-9 - по 660, две последующие компании обошлись вам значительно дешевле - по 450 и 437 долларов за киловатт. Это общая тенденция или ваше искусство сбивать цену?

- Первоначальные ожидания цены со стороны продавца (особенно ТГК-9) были выше. Причем, когда они установили минимум, мы его корректировали, по сути, путем открытой дискуссии с государством. За цену мы боремся всегда. У нас нет задачи купить актив по любой цене, поскольку акционеры претендуют на адекватный возврат вложенных ими денег. В этой связи мы, конечно, воспользовались благоприятной конъюнктурой. Привлечения заемного финансирования для финансирования сделок существенно ухудшились за полгода. А для покупки акций ТГК-9 мы привлекали заемное финансирование на условиях еще докризисных. Я имею в виду и кризис на фондовом рынке, и кризис ликвидности с точки зрения привлечения денег.

На самом деле сегодня основная задача не в том, чтобы дешево покупать, а в том, чтобы отстраивать операционную эффективность генерирующих компаний, строить новые мощности. Тут тоже нужны крепкие нервы.

- В том числе и в переговорах с РАО «ЕЭС» по выполнению новыми собственниками генкомпаний утвержденных инвестпрограмм?

- ТГК-9 нам досталась с обязательствами по инвестпрограмме, которая, в силу разных обстоятельств, оказалась неподготовленной. И здесь больше объективных, чем субъективных факторов. Потому как над двумя крупнейшими инвестпроектами компании нависла угроза изменений. По Ново-Богословской ТЭЦ: планировалось, что «Русал» будет строить там новое электролизное производство, но он не принял этого решения и, скорее всего, строить его не будет. В результате новые мощности на 1000 МВт оказываются невостребованными. Поэтому мы заложили в наши договоры на мощность выбор другой площадки для строительства станции. Ново-Березниковская ТЭЦ - площадка, которая была подготовлена в советское время и которую мы предполагали использовать, сейчас реально попадает в зону техногенной катастрофы (там провал грунта). А новый участок под строительство - это совершенно другая схема выдачи мощности и увязки по теплу, то есть, по сути, проект надо делать почти заново.

- А по ТГК-6?

- У нас достаточно серьезные разногласия с РАО «ЕЭС» по поводу формирования инвестпрограммы этой генкомпании. Тем не менее мы сейчас в разумном согласованном режиме будем ее некоторым образом оптимизировать.

- Это касается строительства Нижегородской ТЭЦ на 900 МВт?

- Пока этот проект рассматривается нами на меньшую мощность.

- Корректировка новыми собственниками инвестпрограмм - это просчеты менеджеров РАО?

- Здесь вообще нельзя говорить об ошибках. Просто мы действуем в разных системах координат. РАО говорит: надо строить по-любому. Поскольку инвесторы уже деньги потратили на покупку акций генерирующей компании, экономическая эффективность проекта в последующем менеджеров РАО уже не волнует. И со своей позиции они абсолютно правы. Мы же говорим: да, мы акции купили, у нас есть обязательства по вводу новых мощностей, но мы хотим иметь экономически эффективный проект, потому как наша задача - вернуть проинвестированные деньги. И вот этот конструктивный конфликт интересов ведет к поиску компромиссов.

По ТГК-5, например, мы, наоборот, расширяем инвестпрограмму, поскольку привлекли больше денег в допэмиссию.

- А что с ТГК-7?

- Инвестпрограмма там небольшая, что вполне понятно. Она больше связана с реконструкцией действующих производств, чем со строительством новых. Это объясняется тем, что пока в районе Самары нет большого роста спроса и наблюдается относительный избыток мощностей гидро- и атомных станций (Балаковская АЭС - прим. Ред). Там нет такой жесткой потребности в новых мощностях.

Тепловая экспансия

- Все четыре генкомпании, над которыми «КЭС-холдинг» установил контроль, ведут активную экспансию на рынке теплоснабжения, поглощая муниципальные и ведомственные тепловые сети. Это их инициатива или ваше указание?

- По пятой, шестой и девятой ТГК это было связано с нашей позицией. ТГК-7 сама начала такую интеграцию. Это логика бизнеса. Если ты на рынке тепла занимаешь 70-90 процентов, надо контролировать доступ к конечному потребителю. Мы имеем примеры западных компаний, которые приобрели тепловые станции в Варшаве, но без сетей - они принадлежат муниципалитету. Через какое-то время началось снижение потребления тепла. Это произошло, потому что сетям было неинтересно развивать потребление, и клиенты начали переходить на децентрализованные источники тепла. После того, как стороны договорились поставлять потребителю комплексный продукт с гарантией поставок и более гибким тарифообразованием, рынок стабилизировался. Это нормальная логика, и мы будем ее придерживаться.

Но чтобы всем было выгодно, нужна некая корректировка законодательства, которая позволяла бы нам более гибко относиться к тарифо- и ценообразованию тепла.

- То есть чтобы этот процесс шел не через региональные энергетические комиссии (РЭК), а через вас?

- Конечно, там есть ограничения, связанные с ценообразованием долгосрочных тарифов для защищенных слоев населения. Но с коммерческой точки зрения предприятиям надо договариваться напрямую без всяких РЭК - мы с ними быстрее договоримся и заключим прямой долгосрочный контракт. Конечно, в крайних случаях, когда речь идет о диктате монополиста, вмешательство РЭК необходимо. А для чего еще нужны РЭК и ФАС? Нужно также двигаться по пути либерализации теплового рынка. Надо давать и потребителю, и продавцу возможность выстраивать долгосрочные отношения, должна быть гибкая тарифная система. Например, одному потребителю надо дать скидку, поскольку тепло у него на уровне базового потребления (в тарифном меню это сейчас не предусмотрено), а кто-то должен заплатить больше, поскольку реально использует тепло несколько раз в году, и для него надо держать в запасе большую тепловую мощность.

- То есть вы собираетесь сделать на тепловом рынке то, что не смог сделать Чубайс?

- На самом деле нельзя объять необъятное. Анатолий Борисович был сконцентрирован на рынке электрической энергии и сделал в отрасли очень много. Больше него, по моему ощущению, не мог бы сделать никто в нашей стране. Но мы, как крупнейший производитель тепла, будем заинтересованы в развитии этого рынка, построении системы сбалансированного взаимодействия между производителями и потребителями.

- Как вам удалось получить недавно от государства один миллиард рублей на строительство тепловой инфраструктуры?

- Государство, обладая огромным финансовым ресурсом и целевой задачей реализации национальных проектов, таких как «Доступное жилье», формирует систему поддержки тех, кто инвестирует в развитие инфраструктуры. Серьезная роль государства - не лезть в операционный бизнес, а исполнять функции инфраструктурного интегратора. Один из инструментов - субсидирование процентной ставки. Мы инвестируем более шести миллиардов рублей в строительство теплоцентралей, а государство компенсирует нам проценты, которые накладываются на обслуживание привлеченного нами для этих целей займа. Таким образом, будет удешевление стоимости как инфраструктуры, так и квадратного метра жилья. Такое партнерство с государством мы будет практиковать не только в ТГК-5, но и в других ТГК.

Ключевые точки

- Как будет реорганизовано управление генерацией?

- У нас будет три дивизиона: «генерация Урала» расположится в Перми, штаб-квартира «генерации Верхней Волги» - в Нижнем Новгороде, а «генерация Средней Волги» - в Самаре. Мы не стали объединять управление ТГК-6 и ТГК-7 в силу их слишком большой географии. Возможно, из генерации Урала мы отделим Чувашию и Марий Эл - исторически они были в одной географии с Нижним Новгородом. Весь исполнительный аппарат ТГК перейдет на работу в КЭС.

- А почему вы расстались с генеральным директором ТГК-6 Владимиром Приваловым?

- Мы считаем, у нас есть возможность более эффективно управлять этой компанией.

- Будете ли вы менять менеджмент ВоТГК?

- С генеральным директором компании Василием Никоновым мы определимся за ближайшую неделю (разговор состоялся 15 мая - прим. Ред). Менеджмент этой ТГК сильный, реально сильный - один из лучших. Единственный нюанс - до последнего времени с них не спрашивали за операционную эффективность компании. Вопрос в том, готовы ли они работать в новых условиях? Ведь для них это большой вызов.

- С учетом того, что они зарабатывают больше прибыли трейдерством на оптовом рынке, чем основной деятельностью?

- На самом деле трейдерством они пытаются в определенной степени нивелировать стратегическую проблему ТГК-7, связанную с дефицитом газа и сравнительно низкими ценами на рынке электроэнергии (в этом регионе есть атомная станция и гидростанции). Объемы лимитного газа по Самарской, Ульяновской и Саратовской областям чуть более 50 процентов, все остальное идет по безумным ценам, и ТГК-7 вынуждена активно развивать трейдинг. Но он там объективно сильный, мы будем его использовать для построения трейдинга на все четыре генерирующие компании.

- Почему в последнее время вы охладели к покупке сбытовых подразделений в регионах?

- Мы присутствуем в капитале «Самараэнерго», поскольку считаем это для себя стратегически необходимым, хотя я бы не сказал, что эта компания наша. «Ульяновскэнерго» не является серьезным стратегическим активом с точки зрения сбыта. А «Саратовэнерго» - дорого. Если все пойдет как задумано, через пару лет мы начнем работать, как в Европе: будем предлагать потребителям комплексный продукт, и они уже будут переключаться с действующего поставщика на нас, потому как это будет интересней.

- Займетесь созданием своих сбытов?

- На конкретной территории хотим присутствовать не путем покупки этих сбытов, а путем нормальной работы с потребителями.

- Речь идет о своих предприятиях?

- Точнее - филиалов. Будет единый брэнд.

- Поэтому и «Чувашэнерго» отдали ГидроОГК?

- Чувашия для нас непринципиальна. Мы там спокойно можем развернуть ситуацию так, чтобы работать с потребителями напрямую. Все это вписывается в логику наших новых экономических отношений с клиентами.

- Интересно...

- Но мы же в логику экономическую играем. У нас нет задачи купить все по любым ценам.

- Сколько сейчас стоит возглавляемая вами компания?

- От трех до четырех миллиардов долларов, в зависимости от того, как считать (у нас есть часть активов, которые надо просто дооценивать - они не имеют публичного опыта представления). Через три-четыре года будем стоить 12 миллиардов.

- За счет чего?

- Будем объективно расти, к тому же у нас достаточно большое кредитное плечо. Если вы растете по стоимости самого бизнеса на 30 процентов в год и 10 процентов платите только банку, все остальное - 20 процентов на кредитное плечо - ваше. С точки зрения самого бизнеса компания вырастет в 2,5 раза - не меньше. Базовый сценарий предполагает рост до восьми миллиардов долларов.

- Какие факторы на это могут повлиять?

- На это играет вся совокупность факторов. Из ключевых - дальнейшая либерализация рынка электроэнергии и запуск рынка мощности. Будет иметь значение, насколько мы операционно эффективно построим управление компанией и насколько активно растем. Инвесторы платят премию за рост, если компания агрессивная, реально заключает хорошие сделки и реально развивается. Конечно, значение будет иметь масштаб компании.

- Когда на IPO выходите?

- Планируем в 2010 году.

- А если с 1 июля, после ликвидации РАО «ЕЭС», на рынке что-то пойдет не так?

- Значит, будем корректировать. Риски связаны опять же с ходом либерализации рынка электроэнергии и запуском рынка мощности.

- Запуск последнего уже отложен.

- Это не настолько критично, чтоб влиять на общий график. Полгода - не принципиально. Принципиально то, что этот рынок будет запущен, и в 2009 году мощности отторгуются до 2019 года плюс произойдет либерализация розничного рынка. Я не вижу проблем с сильным замедлением роста экономики России - соответственно, будет расти и энергопотребление.

- Политических рисков тоже нет?

- Политические риски связаны с темпами либерализации энергорынка. Как только рынок будет полностью запущен, вмешиваться в него государству будет достаточно тяжело.

- Тяжело или нельзя?

- На самом деле государство будет сильно ограничено в своем воздействии на рынок. Если оно будет сильно вмешиваться, то не будет инвестиций. Ну кто будет инвестировать в проект, когда непонятно, заработаешь ты деньги или нет?

- Но они уже вложены...

- Эти деньги кончатся через два года. Ну, построят за это время, условно говоря, 20 тысяч МВт. Все. Точка. А стране нужно 50 тысяч. Проблема на самом деле в том, что если сейчас нарушить процесс, то те объекты, которые построят сегодня, закроют потребность в энергопотреблении лишь на ближайшие три года. И если сейчас никто не заложит новых строек, то через 3-4 года новых вводов не будет, а значит, страна столкнется с дефицитом. Логика подсказывает: надо либо вкладывать триллионы рублей государственных денег - а на это государство не пойдет, либо стимулировать частную активность. А частную активность можно стимулировать только понятными правилами игры на рынке, в которые государство не вмешивается либо вмешивается, но в ограниченном режиме, опять же всем понятном. Вот и все.

- Насколько велика в этом процессе роль саморегулируемых организаций (СРО)?

- Пока трудно понять. СРО ведь только формируются. Они должны взять на себя институциональные инициативы для развития всей инфраструктуры и продвижения либерализации. Возьмут или нет - большой вопрос и большой вызов для них.

- Вы создали некоммерческое партнерство независимых производителей электроэнергии. Однако наиболее крупные игроки, такие как ГидроОГК и «Газпром», туда не вошли. Почему?

- На первом этапе мы приняли решение, что сначала собираемся таким «кругом активистов», а потом будет двигаться к расширению партнерства. Наша задача на этом шаге - доказать, что партнерство реальное, что оно обладает своей позицией, необходимой инфраструктурой и людьми, которые способны продвигать реформу вперед.

С другой стороны, мы понимаем, что на каких-то этапах у нас возникнет конфликт интересов с Росатомом, например, ГидроОГК или тем же «Газпромом». Но я не думаю, что этот конфликт неразрешимый. Однако чем меньше на первом этапе конфликтов внутри членов партнерства, тем быстрее продвижение. Это один из тех механизмов, которые в постреформенный период только способствуют дальнейшему реформированию энергетики.


Чубайс подружился с Миллером

30-01-2008
РБК Daily

 

«Газпром» получил контроль в СП по достройке Калининградской ТЭЦ

Проблема с поставками газа для второго блока Калининградской ТЭЦ наконец решена. РАО «ЕЭС России» и «Газпром» создали СП, контроль в котором сохранен за газовой монополией. Энергохолдинг внесет в СП имущество ТЭЦ, а «Газпром» - денежные средства. На них будет построен второй блок, сооружение которого было «заморожено» из-за нерешенности с поставками голубого топлива. Аналитики считают, что газовый концерн в данном случае остается в более выигрышном положении - ведь излишек электроэнергии он сможет продавать на экспорт, о чем давно грезил.

Доля «Газпрома» в новом СП составит 51%, доля преемника РАО «ЕЭС» в этой станции - «Интер РАО ЕЭС» - 49%, сообщает РИА РБК. Газовый концерн оплатит свое участие денежными средствами, необходимыми для достройки второго энергоблока, а энергохолдинг внесет имущество первого блока Калининградской ТЭЦ-2. Cтороны также договорились о долгосрочных поставках газа на ТЭЦ. Соответствующий долгосрочный договор уже подписан между «Калининградрегионгазом» и «Межрегионэнергостроем».

Сколько конкретно внесет «Газпром» денег в СП, в «Межрегионгазе» не уточнили. В «Интер РАО» РБК daily добавили, что их объем составит примерно сумму, сопоставимую с текущей рыночной стоимостью имущественного комплекса первого блока (строительство первого блока станции стоило 450 млн евро). Собеседник уточнил, что не все корпоративные процедуры по созданию СП еще пройдены, но процесс «находится на завершающей стадии». Для его окончательного формирования необходимо одобрение как совета директоров РАО «ЕЭС», так и «Интер РАО».

Почему доли в будущем СП распределены непропорционально, источник РБК daily, близкий к энергохолдингу, объяснил так: «Это напрямую связано с такой важной темой, как энергобезопасность всего Калининградского региона». Дело в том, что Литва, которая частично покрывает потребности области в электроэнергии, намерена интегрироваться в европейскую энергосистему, поэтому Калининграду с учетом особенностей его географического положения просто необходимо иметь независимые источники электроэнергии.

Как известно, РАО «ЕЭС» не могло начать строительство второго блока Калининградской ТЭЦ, так как «Газпром» четко дал понять, что дополнительного объема газа на станцию нет. Энергохолдинг даже вынужден исключить проект строительства из своей инвестиционной программы на этот год. В конце ноября 2007 года появилась неофициальная информация, что «Газпром» договорился с РАО «ЕЭС» о поставках топлива на Калининградскую ТЭЦ-2 в обмен на вхождение в состав ее акционеров. Данный вопрос был положительно решен в рамках протокола совещания у премьер-министра Виктора Зубкова.

Впрочем, сговорчивость «Газпрома» в вопросах поставки газа на станцию, который не решался более двух лет, аналитики объясняют отнюдь не бескорыстными мотивами монополиста. «Ведь «Газпром» отдает на станцию фактически экспортный газ по регулируемой цене, - объясняет Дмитрий Терехов из ИГ «АнтантаПиоглобал». - Так что для него войти в капитал Калининградской ТЭЦ - это фактически увеличение маржинальности поставок за счет повышения степени передела». Василий Сапожников из ФК «Открытие» добавляет, что через созданное СП «Газ­пром» получил «выход на рынок продукта более высокого передела». Ведь Калининград­ская ТЭЦ может экспортировать электроэнергию, а «Газ­пром» возражал против увеличения поставок газа на ­ТЭЦ?2­ именно из-за недовольства ситуацией, когда за счет экспорта электроэнергии, произведенной на дешевом газе, владельцы ТЭЦ получают дополнительную прибыль. Алексей Серов из ИК «Файненшл Бридж» не исключает, что создание СП - это первый шаг для формирования «своеобразного плацдарма для усиления своих позиций на европейском энергорынке».


КЭС разрешили консолидировать акции РКС

06-06-2006
Газета

Федеральная антимонопольная служба одобрила ходатайство ЗАО "Комплексные энергетические системы" (КЭС) о консолидации 75% пакета акций ОАО "Российские коммунальные системы" (РКС), об этом говорится в сообщении ФАС. КЭС сейчас принадлежит 50% плюс 1 акция РКС. Нарастить свой пакет в РКС компания планирует за счет выкупа акций, принадлежащих банку "Еврофинанс" (5%), "Евразхолдингу" и "Тройке Диалог" (оба - по 10%). Владельцем еще 25% акций является РАО "ЕЭС России". КЭС были созданы в 2003 году и являются крупнейшим частным бизнес-оператором в российском ЖКХ. КЭС консолидируют с РКС свои активы в коммунальном секторе - предполагается, что процесс объединения завершится к 1 июля 2006 года. Основным владельцем КЭС является Виктор Вексельберг.